Праздник жизни

Ирина Коккинаки, прихожанка храма Большое Вознесение

Ира и Поля Коккинаки
pinterest button

Отец Владимир был очень красивым человеком, отчасти поэтому все, за что он принимался, имело успех и обретало законченные формы. Решая сложные задачи, он интуитивно полагался на силу своего обаяния, которая делала возможным невозможное. Ему удавалось объединить самых разных людей, сделать очевидной их соразмерность в христианском сообществе. Как человек, тонко чувствовавший, он учил не фигурам православной речи, а умилению сердца, милосердию и умел видеть каждого в его лучшем качестве, достойным внимания, сострадания и помощи.

Разрозненная горстка прихожан стала потихоньку складываться в общину храма Большое Вознесение в 1990-е годы, когда отец Владимир еще не был рукоположен в священнический сан. Диаконом он начал руководить Воскресной школой, куда мы приводили своих детей и сами оставались на занятиях.

Младшая группа Воскресной школы. Прямо как до революции
pinterest button Младшая группа Воскресной школы. Прямо как до революции неизвестен, CC BY-SA 4.0

Желанными были паломнические поездки и походы по Москве. Отправляясь куда-нибудь в Киржач, Пафнутьево-Боровский монастырь или в путешествие по городу, он тщательно готовился к экскурсии и вел ее с совершенной отдачей. Казалось, он собирал осколки какого-то утраченного мира, склеивал их и любовался полученным результатом — образами старомосковского быта, семейной атмосферой общинных трапез, мирным устроением бесед с монастырскими послушниками или дружным погружением в ледяные воды святого источника у стен древней крепости. И молитва вместе с ним всегда звучала весело. Незабвенные дни…

Пусть знают, что их ожидает, если маму не слушаться...
pinterest button Пусть знают, что их ожидает, если маму не слушаться... неизвестен, CC BY-SA 4.0

Он был весел с детьми и ласково шутил. Если у кого-то во время трапезы в нашем храме не было аппетита, он грозился отдать бутерброд дворовому псу Рыжику, чья морда неизменно маячила в оконном проеме полуподвального этажа:

Отец Владимир был большим затейником. Новая задумка отображалась на его лице заговорщическим и несколько лукавым выражением. Он иронически округлял глаза и с хитреньким видом подзывал пальцем «конфидента», с которым делился молниеносными планами.

Например, что мы после занятий в Воскресной школе немедленно отправляемся навестить захворавшую матушку Матрону, родительницу отца Владимира Дивакова, настоятеля нашего храма. И вот по бульварам мы шли в приютскую больницу Зачатьевского монастыря. Поход, как обычно, сопровождался рассказом о памятных местах и дегустацией мороженого в попадавшихся по пути киосках. Удивлению и радости матушки Матроны не было предела, как и ликованию отца Владимира. Его лицо сияло, он был похож на школьника, удивившего класс чем-то этаким – общественно полезным.

Настоятель храма «Большое Вознесение» Владимир Диваков с матушкой Матроной
pinterest button Настоятель храма «Большое Вознесение» Владимир Диваков с матушкой Матроной неизвестен, CC BY-SA 4.0

Он всегда что-нибудь придумывал, организовывал, обустраивал, о чем-то договаривался и что-то «продвигал». Карманы были полны просфорами для прихожан, а в алтаре лежали сумки — для кого с ботинками 47 размера, для кого — с дефицитными лекарствами, для кого — с чем-нибудь еще.

С Благовещеньем!
pinterest button С Благовещеньем! неизвестен, CC BY-SA 4.0

Кажется, он не любил диких излияний русской души, покаянного надрыва и поднимал кающегося из томительных глубин самоуничижения на твердую почву надежды и веры в безграничные возможности исправления ошибок.

С ним можно было делиться сокровенными мыслями, горем и отчаянием, и он приводил к надежде и делал это со свойственной ему светскостью. Он поднимал собеседника на свой уровень. Его терпеливое сочувствие, любезное доброжелательство и строгость в отношении проступков были неизменны. У него не пробивались «эсхатологические» нотки, он мыслил рационально: «как быть, если не знаешь, что делать» и умел задать разговору тон, которого уже нет в нынешнем обиходе. Таинственным образом в нем уживались дипломат, тип государственного деятеля и радушный сельский батюшка. Он сочетал исполинскую силу духа, тихую кротость и терпеливость. Даже, умирая, он постоянно шутил и из больницы направлял весточки, казавшиеся посланиями совершенно счастливого человека, перед которым открыт весь мир, в то время как видимый мир постепенно отступал, сокращаясь до предела.

Празднично и радостно он исполнял свое предназначение — человеческое и церковное. Даже на будничной службе, практически в пустом храме, когда прихожан едва набиралось по три человека, его голос в алтаре звучал всегда празднично, отражаясь в алтарной конхе горним собеседником.

Ира и Поля Коккинаки
pinterest button Ира и Поля Коккинаки Ирина Коккинаки, CC BY-SA 4.0

Патриархальность отца Владимира и его привычка патронировать в полной мере проявлялись в Вербных ярмарках, проходивших перед Пасхой. Здесь он был хозяином и помогал всем, кто только ни просил его, стараясь всех сдружить, объединить в праздничном действе. Таким действом стал и концерт по случаю 25-летия храма Большое Вознесение, организованный им в Концертном зале им. П.И.Чайковского. Выступления были разными по качеству и исполнители трудно воспринимались на одной площадке. И только отец Владимир смог придать этому мероприятию законченность. Здесь проявилась его светская воспитанность, свойственная дипломатам высшего ранга, умение создать удивительную атмосферу праздника, в котором все участники и зрители чувствовали себя единым целым.

Теперь его нет здесь, но эта постоянная величина останется мерой лучших вещей в жизни и ее неотъемлемой частью. 

Ирина Коккинаки, прихожанка храма Большое Вознесение