«Всё церковное имущество, в том числе и сами храмы, надо отдать верующим»

Из воспоминаний заслуженного деятеля искусств Российской Федерации, кандидата искусствоведения Сергея Романовича Сапожникова    

Все пространство под главным куполом храма заполняла 60-тонная установка для искусственных молний
pinterest button

От вполне искренне принятой мною в зрелом возрасте в 1964 году необходимости принадлежать к КПСС, через общение со Свиридовым я возвращался к мыслям, волновавшим меня в школьные и студенческие годы не без влияния замечательного человека, священнослужителя высшего ранга Всеволода Дмитриевича Шпиллера (брата известной певицы). Это были мысли о православии.

Примерно за год до того, когда писалось письмо Патриарху Питириму, происходило увлечение идеей превращать храмы в концертные залы. Это был шаг вперёд против использования храмов как складов, помещений для типографии и прочих нужд.

«Лаборатория высоких энергий» в здании храма   «Большое Вознесение»
pinterest button «Лаборатория высоких энергий» в здании храма «Большое Вознесение»  

Я в те годы был увлечен не богоугодной, но казавшейся важной идеей переоборудовать в концертный зал церковь «Большое Вознесение», что у Никитских ворот. В церкви издавна угнездилась лаборатория высоких энергий Института им. Кржижановского. Зрелище было инфернальное. Под куполом на стояках, как головы беседующих инопланетян, торчали два огромных медных шара. Из одного в другой с грохотом перескакивали молнии. Как-то раз я собрал специальную комиссию с целью выселить из церкви лабораторию, создать здесь концертный зал. От союза композиторов были К.С. Хачатурян, Б.А. Чайковский и я со скрипкой. От Отдела охраны памятников культуры и архитектуры – крупный чиновник А.А. Савин и прелестная, нарядная, стройная и изящная инспекторша Раиса Александровна Попова, завладевшая вниманием впечатлительных композиторов и музыкантов.

Я играл сверху с хоров на скрипке «Размышление» Чайковского Петра. Чайковский Борис и Карен Хачатурян внизу определяли акустику и реверберацию. В результате этих богопротивных занятий был вынесен вердикт: «годится».

Вскользь я рассказал Свиридову об этом походе.

«Всё церковное имущество, в том числе и сами храмы, надо отдать верующим» — сказал он просто, строго, без пафоса.

Это произвело на меня огромное впечатление. Тогда это была дикая, антисоветская мысль, однако хлопоты свои я прекратил.

Всего, что мы к тому времени понаписали в разные инстанции, уже хватило на то, чтобы медные шары из церкви вынесли. По инерции некто по фамилии Советов, назначенный директором будущего концертного зала (идея проросла-таки!), как петух с отрубленной головой, носился, организуя концерты камерной и хоровой музыки, но к этому времени уже образовалась церковная община, и дни «советовской» власти были сочтены. Церковь стала снова церковью.