Так кто же начал Первую мировую войну?!

Урок истории для ретивых блогеров

Убийство Эрцгерцога Фердинанда и его жены Софии. Сараево, 28 июня (11 июля ст. ст.) 1914 г.
pinterest button

 Плодовитый блогер, из тех, кто снова зовут Россию к топору, в одной из своих публикаций провел параллель между днем нынешним и событиями столетней давности – началом Первой мировой войны:

Итак, по заключению саркастического автора, Россия вступила в войну, защищая право сербов убивать наследников австро-венгерского престола, иными словами, в дипломатической переписке, которая предшествовала войне, российская сторона отстаивала право братской Сербии на террор против соседнего государства. При всей скидке на площадное фиглярство автора, очевидно, что он внушает читателю такую версию событий, согласно которой именно Россия несет ответственность за развязывание войны. Поскольку правителем России был в ту пору император Николай II, прославленный в лике святых, это обвинение предъявляется именно ему.

«Вильгельм, это твоя работа!» Литография Ж.Комбаза, изображающая Смерть, которая показывает Императору Вильгельму II массовое захоронение
pinterest button «Вильгельм, это твоя работа!» Литография Ж.Комбаза, изображающая Смерть, которая показывает Императору Вильгельму II массовое захоронение Литография Ж.Комбаза, Public Domain

При всей неуязвимости Царя-страстотерпца, память которого подвергалась нападкам несравненно более сведущих в истории и более остроумных обличителей, представляется нужным и на сей раз назвать вещи своими именами: клевету на Россию и ее Царя – клеветой. И напомнить о действительном ходе предвоенных событий: дело в том, что в расхожих суждениях о причинах Первой мировой войны вина за нее в равной или не равной доле возлагается на все великие державы, в нее вступившие, и среди них также и на Россию. А это ошибочная оценка.

Что же на самом деле происходило в те грозные июньские и июльские дни, предшествовавшие великой войне? В цитированной тираде действительности соответствует лишь косвенное упоминание об убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда и его супруги Софии, совершенном австрийским подданным сербской национальности Гаврилом Принципом 15 (28) июня в Сараеве – столице вероломно аннексированной Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины. Убийца и его сообщник Чабринович были схвачены без промедления. На этот шаг Принципа подтолкнули разные мотивы, вероятно, также и сербский патриотизм. Он, действительно, не считал законной совершенную в 1909 году аннексию Боснии и Герцеговины, населенной людьми православного, католического и исламского исповедания, говорившими на одном и том же сербо-хорватском языке. Император Николай II, получив сообщение об убийстве, немедленно выразил соболезнование престарелому императору Австро-Венгрии Францу-Иосифу. Австрийскому послу в Петербурге графу Чернину нанесли визиты великие князья, министры и другие видные сановники.

Убийство Эрцгерцога Фердинанда и его жены Софии. Сараево, 28 июня (11 июля ст. ст.) 1914 г.
pinterest button Убийство Эрцгерцога Фердинанда и его жены Софии. Сараево, 28 июня (11 июля ст. ст.) 1914 г. неизвестен, Public Domain

Между тем австрийские газеты угрожали Сербии войной, по городам Австро-Венгрии прокатилась волна погромов магазинов, принадлежавших сербам, и власти не предпринимали мер по их пресечению. В Боснии шли массовые аресты сербов. Эти акты бесчинства и беззакония вызывали негодование российской общественности и озабоченность правительства. По дипломатическим каналам велись переговоры, в которых российская сторона предпринимала усилия, чтобы предотвратить нападение Австро-Венгрии на Сербию. 28 июня в кабинете австрийского посланника в Белграде скончался российский посол А.А. Гартвиг: его сердце не выдержало напряжения трудных переговоров, которые он вел ради предотвращения большой войны.

Австрийские власти могли, конечно, подозревать, что к теракту причастна агентура Сербии, но никакими доказательствами этой причастности они не располагали, а впоследствии выяснилось с полной очевидностью, что Гаврил Принцип контактов с представителями Сербского государства не поддерживал и что поэтому правительство Сербии не имело ни малейшего отношения к убийству эрцгерцога и его супруги. Тем не менее реакцией австрийского правительства на теракт стал ультиматум, предъявленный Белграду. Его текст был утвержден на заседании совета министров Австро-Венгрии 6 (19) июля, но поскольку в эти дни в Петербурге находился с визитом президент союзной России Франции Р. Пуанкаре, предъявление его было отложено: в Вене не хотели, чтобы, реагируя на этот ультиматум, Россия и Франция сразу договорились о согласованных действиях. Ультиматум был предъявлен австро-венгерским посланником Гизлем в Белграде 10 (23) июля, через час после отъезда Р. Пуанкаре из Петербурга.

В нем содержались требования, абсолютно неприемлемые для всякого суверенного государства, а именно:

Австрийская карикатура «Сербия должна погибнуть»
pinterest button Австрийская карикатура «Сербия должна погибнуть» неизвестен, Public Domain

Посланник Сербии в России Спойлакович, встретившись с российским министром иностранных дел С.Д. Сазоновым, сообщил, что с самого начала конфликта «белградские власти говорили, что они готовы наказать тех лиц, которые участвовали в заговоре. Подобные вопросы решаются путем взаимных переговоров между заинтересованными правительствами, и в данном случае не может быть никаких недоразумений… Вопрос о Боснии и Герцеговине служил предметом переговоров заинтересованных европейских кабинетов, а потому… весь вопрос о неисполнении обязательств, принятых Сербией, должен быть рассматриваем теми же европейскими правительствами, которые установят, насколько справедливо обвинение, возводимое Австрией на Сербию. Нельзя же на самом деле, чтобы Австрия была обвинителем и судьей!»

Конфликт, чреватый войной, вызвал немедленную реакцию в европейских столицах. Парижская газета «Journal des Débats», выражая позицию правительства Франции, писала тогда:

Но австрийский ультиматум вызвал прилив воинственного энтузиазма в Германии. Газета «Berliner Lokal Anzeiger» так комментировала его:

13 июля Сербия ответила на ультиматум крайне компромиссным образом: большая часть австрийских требований была принята, но Сербия отказалась допустить вмешательство австро-венгерских властей в судебные расследования на сербской территории, не совместимое с суверенитетом Сербского государства. Миролюбие сербского правительства произвело впечатление даже на воинственного германского императора Вильгельма II, который нашел сербский ответ удовлетворительным.

Но австрийские власти, что называется, закусили удила. Они отвергли этот ответ и в тот же день, когда он был дан, разорвали дипломатические отношения с Сербией. Война становилась неотвратимой без потери лица Сербией, Австро-Венгрией или Россией. Двумя днями раньше, 11 июля, королевич-регент Сербии Александр телеграфировал императору Николаю II: «Мы не можем защищаться. Посему молим Ваше Величество оказать нам помощь возможно скорее». Святой император Николай II ответил на эту телеграмму через три дня:

15 июля Австро-Венгрия объявила Сербии войну. В двуединой монархии началась всеобщая мобилизация. При этом войска подтягивались к границам не только с Сербией, но и с Россией.

Российское правительство в ответ приняло решение о проведении мобилизации в четырех военных округах, примыкавших к австрийской границе, однако начальник Генерального штаба Н.Н. Янушкевич высказался за необходимость всеобщей мобилизации, потому что не было надежды, что Германия не вступит в войну на стороне своей ближайшей союзницы Австро-Венгрии в случае ее столкновения с Россией, а проведение частичной мобилизации могло затруднить исполнение планов всеобщей мобилизации, которые были, как это обыкновенно делается, детально разработаны в Генштабе заранее: из-за нарушения подготовленных планов могли возникнуть логистические проблемы. Государь не сразу решился на предложение Генштаба, но после совещания с военными советниками 17 июля он дал согласие на замену частичной мобилизации всеобщей.

Осознавая масштаб надвигающейся беды, Николай II пытался еще предотвратить ее, надеясь на благоразумие германского императора Вильгельма II, близкого родственника своего и своей супруги. В тот же день он телеграфировал кузену, который требовал от российского правительства отменить мобилизацию:

«Технически невозможно остановить наши военные приготовления, ставшие неизбежными ввиду мобилизации Австрии. Мы далеки от того, чтобы желать войны. Пока будут длиться переговоры с Австрией по Сербскому вопросу, мои войска не предпримут никаких военных действий. Я торжественно даю тебе в этом мое слово».

Со стороны Германии ответной миролюбивой реакции не последовало. В ночь с 18 на 19 июля посол Германии Пурталес в Петербурге нанес визит министру иностранных дел С.Д. Сазонову с требованием немедленно отменить мобилизацию, угрожая в противном случае войной. Германские власти заговорили с Россией языком ультиматумов, что было, разумеется, неприемлемо для суверенной и великой державы. В исполнении этого ультиматума послу было отказано, но Сазонов заверил его, что Россия не начнет военных действий против Австрии, пока продолжатся ее переговоры с Сербией.

19 июля (1 августа) 1914 года в 7 часов 10 минут германский посол передал официальный акт об объявлении России войны

Германия объявила войну России
pinterest button Германия объявила войну России неизвестен, Public Domain

19 июля (1 августа) 1914 года в 7 часов 10 минут Пурталес передал Сазонову официальный акт об объявлении войны. Так началась великая война, а вместе с нею, по словам поэта, начался «не календарный, настоящий двадцатый век». 20 июля в Санкт-Петербурге, которому предстояло под влиянием патриотического энтузиазма пережить свое первое переименование – в Петроград, толпы народа заполнили Дворцовую площадь, и когда Николай II вышел на балкон Зимнего дворца, раздались крики «ура», пение гимна «Боже, Царя храни!»; народ опустился на колени. Казалось, что пережитая в начале века революционная смута окончательно ушла в прошлое. Принимая во дворце высшие чины армии и флота, император заявил: «Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей». В тот же день вышел Высочайший манифест, в конце которого было сказано:

Как видно из цитированных документов, Россия в лице своего монарха обнаружила в канун войны предельное миролюбие, готовность к компромиссам, но без потери лица и чести, без предательства единоверной и единокровной Сербии, которой в свое время даны были гарантии защиты ее независимости. Такова моральная сторона и оценка происшедшего. Но как обстоит дело в политико-прагматическом плане, как виделись эти события исходя из интересов Российского государства? Приближение великой войны, более того, ее неотвратимость переживалась в разных странах Европы и в разных ее стратах: на политическом олимпе – министрами, дипломатами и генералами, бизнесом, оппозиционными партиями и революционным подпольем, политически ангажированной интеллигенцией и аполитичными кругами. Эти настроения отразились в газетных публикациях предвоенных лет и месяцев. К войне вели непримиримые противоречия между Германией и Францией, которая не смирилась с утратой Эльзаса и Лотарингии и подчинила свою внешнюю и оборонную политику высшей цели – реваншу. Австро-Венгрия продолжала экспансию на Балканах, не удовлетворившись аннексией Боснии и Герцеговины, явным образом стремясь подмять под себя православные народы Балкан, над которыми шаг за шагом утрачивала власть Османская империя. Подобная политика империи Габсбургов наталкивалась на сопротивление со стороны православной России, для которой эта экспансия была неприемлемой. Между Германией и Великобританией нарастало соперничество из-за заморских колоний, которыми Германская империя, несмотря на свою индустриальную и военную мощь, была обделена. И это только верхушка айсберга противоречий между великими европейскими державами.

В этой ситуации для России было жизненно важным делом оказаться на случай войны в составе более сильной коалиции. И эти расчеты Российского правительства оправдались. Начав войну против России, германские власти не сомневались, что Франция, связанная с Россией союзным договором и жаждущая отмщения за позорный проигрыш 1871 года, не останется в стороне, поэтому по соображениям военно-стратегическим, не дожидаясь реакции потенциального противника, 21 июля Германия объявила войну Франции. Австро-Венгрия, агрессивные действия которой против Сербии подожгли Европу, медлила с объявлением войны России. За этой паузой стояла дипломатическая уловка: Италия, входившая в Тройственный союз с Германией и Австро-Венгрией, исполнение своих союзнических обязательств обусловила оборонительными целями войны, и тот факт, что не Россия Германии, а Германия России, а потом и Франции объявила войну, освобождал Италию от обязанности участвовать в ней на стороне своих союзников. Поэтому Австрия выдерживала паузу, дожидаясь российского нападения, но по военным соображениям она все же вынуждена была первой 24 июля объявить войну России. Италия тогда приняла решение о своем нейтралитете, а позже, в 1915 году, вступила в войну на стороне Антанты. Дело в том, что Италия колебалась в выборе союзников, поскольку имела территориальные претензии и к Франции из-за Ниццы, и к Австро-Венгрии из-за Триеста и Южного Тироля, так что, выйдя из Тройственного союза, она могла выбирать союзников, исходя из шансов на победу той или другой стороны.

Великобритания была связана с Францией союзным договором – «сердечным соглашением», или Антантой, но поскольку в центральной Азии и на Дальнем Востоке у нее были серьезные противоречия с Россией, британское правительство медлило с вступлением в войну. Когда, однако, германская армия, ввиду того, что со стороны Франции граница была мощно укреплена в инженерном отношении и там сосредоточены были наиболее боеспособные силы противника, решила вести наступление на Париж через территорию нейтральной Бельгии, Лондон в ультимативном тоне потребовал от Германии уважать нейтралитет этой страны и вывести из нее свои войска. Германия проигнорировала британское требование, несмотря на то, что стратегические расчеты правительства и генерального штаба исходили из предпосылки британского нейтралитета. В ночь с 22 на 23 июля Великобритания объявила войну Германии. 11 августа к Антанте присоединилась союзница Британии Япония. Румыния, оставшаяся в начале войны нейтральной, несмотря на то, что ее король Карл I, родом из династии Гогенцоллернов, тщетно пытался склонить правительство к участию в войне на стороне Германии и Австрии, позже вступила в войну также на стороне Антанты. Германии и Австрии удалось, однако, привлечь в союзники Османскую империю и Болгарию. В 1917 году, когда исход мировой войны окончательно определился, в нее вступили Соединенные Штаты.

Толпы на Трафальгарской площади приветствуют известие о войне с Германией
pinterest button Толпы на Трафальгарской площади приветствуют известие о войне с Германией неизвестен, Public Domain

Таким образом, значительный перевес сил в отношении численности войск и населения, а также экономических масштабов был на стороне Антанты. Боевая выучка и храбрость германских солдат, высококлассный профессионализм германских генералов и офицеров не могли компенсировать этого колоссального превосходства противника. Кошмар войны на два фронта, которого в свое время страшился мудрый политик Отто фон Бисмарк и от которого он предостерегал Германию, стал реальностью, обрекавшей ее на поражение. Так что, вступая в войну, Россия действовала продуманно, с основательным прагматическим расчетом.

Поражение потерпели противники России, развязавшие войну, – не Россия

И все же для России эта война закончилась катастрофой не меньших масштабов, чем для Германии. В газетных публикациях нередко можно встретить утверждение, что Россия в этой войне потерпела поражение: это, конечно, абсурдное суждение – при поражении одной стороны другая становится победителем. Поражение потерпели противники России, развязавшие войну. Победа над ними одержана была главным образом жертвенной кровью российских солдат, перемоловших значительную часть живой силы Германии и Австро-Венгрии. Правда, когда на мирной конференции в Версале в 1919 году делили победный пирог, Россия в этом дележе не участвовала.

Причиной отсутствия ее делегации в Версале была не только несправедливость былых союзников: поводом для отстранения России от участия в конференции послужил ее выход из войны через заключение Брестского мира в канун разгрома Германии и Австрии. Известно, что Брест-Литовскому мирному договору предшествовала революционная катастрофа: вынужденное отречение святого императора Николая II от престола – по интригам великих князей – членов Императорского Дома; из-за прямой измены высших военачальников; заговора политических оппозиционеров, оказавшихся в роковые дни февраля 1917 года откровенными революционерами. Царь-страстотерпец отрекся в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича, который не исполнил его воли. Ничтожная числом группа депутатов к тому времени распущенной Государственной Думы, собравшись в Таврическом дворце, образовала Временное правительство, согласовав его состав со сколоченным на скорую руку в том же дворце Советом рабочих и солдатских депутатов, тем самым положив начало новой российской смуте, на гребне которой менее года спустя власть в Петрограде перешла к партии, лидер которой в самого начала великой войны откровенно выступил за поражение в ней своей страны с вполне оправдавшейся надеждой, что для России в этом случае война народов обернется гражданской войной. К тому же в 1918 году, когда был подписан Брестский договор, если бы даже Совет народных комиссаров, сместивший столь же самозваное, как и он, Временное правительство, готов был продолжить войну, к чему склонялось тогда едва ли не большинство большевистских лидеров, он лишен был такой возможности: разложение действующей армии, начавшееся после свержения Царя, за год подошло к своему естественному финалу – массовому дезертирству и развалу фронта.

Падение Российской империи было в свое время предсказано и профетически – преподобным Серафимом Саровским, и историософски – К.Н. Леонтьевым, и даже поэтически – в юношеском, почти детском стихотворении М.Ю. Лермонтова:

На уровне политических прогнозов ход событий, как они развернулись после вступления России в войну, почти детально предвидел опытный государственный деятель – бывший министр внутренних дел П.Н. Дурново, противник начатого при Александре III сближения России с республиканской Францией, ратовавший за возвращение к германофильской ориентации российской дипломатии предшествующих царствований. В «Записке», поданной им на имя Государя в феврале 1914 года, Дурново предупреждал, что в войне с Германией России достанется «роль тарана, пробивающего самую толщу немецкой обороны», и что «в случае неудачи… социальная революция, в самых крайних ее проявлениях, у нас неизбежна… Социалистические лозунги единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала черный передел, а засим и общий раздел всех ценностей и имущества. Побежденная армия, лишившаяся к тому же за время войны наиболее надежного кадрового своего состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишенные действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению».

В июле 1914 года святой император Николай II поступил по совести, не предав Сербию на растерзание

Что называется: как в воду глядел. Император Николай II осознавал опасность войны с Германией. В любом случае, он не хотел вовлечения в нее России, однако ультиматум, предъявленный австрийским правительством единоверной Сербии, а затем Германией – самой России, не оставил ему выбора: смертному человеку не дано предвидеть всех последствий совершаемых им поступков, но христианин призван во всех обстоятельствах действовать по своей христианской совести. В июле 1914 года святой император Николай II поступил по совести, не предав Сербию на растерзание.

Но, говоря словами народной мудрости, человек предполагает, а Бог располагает. Промысл Божий вел Россию уготованным ей путем. В свое время великий государственный деятель К.П. Победоносцев сказал знаменательные слова: «Россию нужно подморозить, чтобы она не протухла». Он, конечно, имел в виду совсем не ту подморозку, которую ей пришлось претерпеть на самом деле, но Россия чрез подобное испытание все-таки прошла.

Что же касается исхода мировой войны для России, то, как предвидел один из победителей в ней маршал Франции Ф. Фош, Версальский мир оказался не настоящим миром, а лишь договором о перемирии, поскольку он не разрешил противоречий, ввергших мир в войну. После 20 лет передышки война возобновилась с почти теми же участниками на одной и другой стороне, что и в первом акте всемирно-исторической драмы, и закончилась она в 1945 году для России и ее союзников триумфальной победой, но это уже совсем другая история.

Параллель между событиями столетней давности и современностью не вычерчивается, потому что ныне нет безумцев, которые бы рискнули вести мировую войну, имея своим противником в ней нашу страну, но в одном отношении перекличка эпох налицо: как и в 1914 году, Россия вновь взяла под свою защиту народ, ставший жертвой агрессии, народ, немалую часть которого составляют и наши единоверцы – сирийские православные христиане, которым, равно как и другим религиозным меньшинствам этой страны, без российского участия в этом конфликте грозило уничтожение, изгнание или, по меньшей мере, унизительное бесправие.

Протоиерей Владислав Цыпин

11 февраля 2016 г.